-- А после стола были, вероятно, и танцы? -- спросила Маруся.
-- Еще бы! Но все, конечно, одни национальные польские. Открыл бал сам король с нашей красавицей-царицей... Как жаль, право, что вы тогда ее не видели! Особенно потом в мазурке...
-- Которую она танцевала с паном Осмольским? -- досказала Маруся.
Гофмейстерина испуганно приложила палец к губам.
-- Ч-ш-ш, ч-ш-ш! Нет, о, нет! С чего вы это взяли?
-- Вы, пани гофмейстерина, верно не обратили внимания, как она перед мазуркой подозвала его веером к себе? -- непрошенно вмешалась снова та же фрейлина. -- А я стояла около и подхватила даже несколько слов из разговора.
-- Как вам не стыдно! -- укорила панья Тарло вострушку; однако, не устояла против собственного любопытства. -- Ну, и о чем же они говорили?
-- Она требовала, чтобы он мазурку танцевал непременно с нею, а он наотрез отказался под предлогом, будто бы вытянул себе на ноге жилу...
-- Вот глупый! И только?
-- Нет; она топнула ножкой. "Ну, так мы протанцуем с вами еще на моей русской свадьбе в Москве!" И ведь настояла, как видите, на своем: теперь он тоже здесь при ней...