Наклонясь к самому уху мужа, Маруся шепотом умоляла его не губить себя.
-- И дать погубить того, кому я всем обязан? -- возразил Курбский. -- Скорее, любезные, скорее!
Но судьба Димитрия была уже решена. Навстречу им двигалась омерзительная процессия: несколько оборванцев несли, в виде трофея, маски, найденные ими во дворце от назначенного на другой день маскарада, и орали во все горло:
-- Смотрите, православные: вот бесовские хари, которым он молился!
Один отчаянный, бренча на балалайке, отплясывал тут же на ходу трепака; а за ним такие же озверевшие люди волокли по земле два обезображенных, окровавленных трупа: Димитрия и Басманова.
Курбский со сверхчеловеческим усилием приподнялся на носилках.
-- Злодеи! -- крикнул он, и глубокое негодование придало его голосу почти прежнюю звучность. -- Мало, что вы его убили -- вам надо еще надругаться над его мертвым телом!
-- А! Ты тоже, значит, из их братии? -- заревел на него один из безумцев и увесистой палицей с такой силой хватил его по лбу, что носильщики не могли сдержать своей ноши.
Маруся с воплем накинулась на поверженного, чтобы своим телом защитить его от дальнейших истязаний. Но никому не было уже дела до нее и до ее мужа.