-- А пана Тарло ведь не было с вами? -- спросил Мнишек, но спросил таким тоном, как будто ожидал отрицательного ответа.
-- Само собой разумеется, нет, -- отвечал Балцер Зидек. -- Вельможный пан был так занят за игорным столом, что отвлечь его было бы грех.
-- Смертный грех! -- усмехнулся с горечью Курбский. -- Чем-то вы кончите вашу сказку!
-- До конца недолго, ваша милость. Человеколюбие наше было вознаграждено: мы нашли одного умирающего, потерявшего даже сознание; я сам перевязал ему рану... или это тоже сказка?
-- Нет, это правда.
-- Ну, вот, видите ли. Потом я и щурь ваш подняли несчастного и доставили в лазарет. Верно-с?
-- Верно; но что же вы ничего не сказали о его кошельке?
-- О каком кошельке?
-- Да о том, что выпал у него из сапога, а вы спрятали себе за пазуху?
Недаром Балцер Зидек столько лет занимал должность придворного шута сендомирского воеводы. Притворство стало для него второй натурой. Видя, что отпираться уже бесцельно, он без малейшего замешательства достал из внутреннего кармана поношенный кожаный кошелек и с обиженной миной протянул его Курбскому.