-- Сами подарили мне за оказанную помощь, а теперь, видно, жаль стало! Ну, что ж, нате ваш подарок! Балцеру Зидеку ничего от вас не нужно.
-- Деньги эти не мои, а ограбленного вами, -- с холодным презрением отвечал Курбский, кладя кошелек на стол перед гетманом. -- Бедняга, сказали мне, скончался, не придя в себя; но деньги могут пригодиться другим раненым.
-- И ваша милость можете взводить на невинного человека такую напраслину? Ай-ай! (Шут замотал головой, отчего погремушки на дурацком колпаке его зазвенели). Да Балцер Зидек скорее откусит себе голову, чем присвоит себе чужое. Но он вам великодушно прощает!
-- Я не нуждаюсь в вашем великодушии...
-- А Балцер Зидек все-таки вам прощает! Забыть зло, которое мне причинили, -- только в моей власти, а не в вашей.
Между тем Димитрий высыпал из мешка все содержимое на стол.
-- Одни русские монеты, ни единой польской, -- сказал он. -- Чего яснее, что кошелек взят у русского.
-- Да кем взят-то? -- нашелся снова изворотливый шут. -- Я, признаться, не хотел выдавать князя; но коли на то уж пошло.
Неизвестно, до чего бы он еще договорился, не ворвись в это самое время в комнату один из младших адъютантов гетмана.
-- Разве вам не сказано, что совещание совершенно секретное? -- вскинулся на него Мнишек.