-- Вера -- дело совести каждого, житейские же законы для всех одинаковы. Поэтому и тот старый польский закон, о котором у нас речь, пригоден в польском лагере как для католиков, так и для православных.
Все дело в том, откуда взять нам сейчас православного священника...
-- Сейчас, государь, нам и без того нельзя было бы венчаться, -- заметила скороговоркой Маруся, снова краснея, -- до Крещенья у нас, православных, свадеб быть не может.
-- И то правда... Этакая ведь досада! А к Крещенью Михайло Андреич должен бы быть уже в Москве.
-- В Москве? -- подхватила, вся встрепенувшись, Маруся. -- Ты, государь, посылаешь его в Москву?
-- Да, с грамотой к царю Борису. Он ранен и для ратного дела пока все равно не способен.
-- А мы с дядей тоже собираемся в Москву: дядя давно уже надумал перебраться туда к своему старшему брату...
-- Вот и прекрасно! Там, значит, и повенчаетесь с князем по православному обряду.
-- Summum juc -- summa injuria! (высшая справедливость -- высшая несправедливость!) -- пробормотал Сераковский, которого должна была крайне огорчить такая неудача его замысла. -- Мелких предателей вешают, а крупных награждают.