Заплаканные глазки на меня вскинув, она смятенным голосом лепечет:
-- Так зачем же пастор?
-- Затем, чтобы повенчать вас с Хансом. Бледные щеки ее огнем вспыхнули.
-- С Хансом? Как же так?
-- Я хочу избавить вас от Нидермейера. Или он вам милее Ханса?
-- Ах, нет! Но мне все не верится... И отец ни за что не отдаст меня за Ханса...
-- Отдаст. Отвечаю вам за то моим честным словом -- словом русского офицера. Ступайте же и поскорее приоденьтесь.
Звучал ли мой голос так уверенно, или мое офицерское честное слово на нее так подействовало, но девушка отерла слезы и быстро удалилась.
"Ну, -- думаю про себя, -- либо пан, либо пропал".
Подхожу опять к Мамонову.