Старику-управителю ничего не оставалось, как повиноваться. До библиотеки нам пришлось пройти через целый ряд роскошных покоев. Разгром был полный: мебель поломана, портьеры сорваны, зеркала расколочены, горки для золотой и серебряной посуды опустошены, каминные часы, севрский фарфор, статуэтки вдребезги разбиты и по полу разбросаны... Глядеть горько и больно!
-- Что за варварство! -- возмутился и Сахновский. -- И почему вы, г-н управитель, этого с глаз не уберете?
-- Ничего не уберу, ни одной вещи! -- пробурчал старик. -- С меня же ведь потом спросят, куда что девалось. Пусть видят, чьих рук это дело. А знаменитая коллекция натуральной истории покойного кардинала -- что с нею сталось!
И в голосе его прорвались уже слезы.
-- Ее тоже расхитили? -- спросил Сахновский.
-- Добро бы расхитили, а то надругались! Да вот сами увидите; пожалуйте за мною.
И то ведь, когда он провел нас к кабинету натуральной истории, мы с подполковником на пороге остолбенели. Огромный зал; посередине -- красного дерева ящики для минералов; по стенам -- такие же полки для чучел птиц и животных, но весь пол кругом кусками минералов и растерзанными чучелами усыпан.
-- Ну, скажите на милость, мосье, для чего они все это перепортили и по полу раскидали? -- горячился старичок. -- А этот крокодил, -- чего стоило с берегов Нила сюда его доставить! Надо же было этим варварам хвост ему оторвать и в пасть сигарой засунуть!
-- Остроумие невежд, -- что с них взыскивать? -- отозвался Сахновский, которому, однако, как и мне, как будто не по себе стало. -- А библиотека где же?
В библиотеке оказался тоже немалый беспорядок. В большом круглом зале в два света книги по стенам в два яруса, внизу -- в высоких шкафах, а наверху -- на открытых полках до самого потолка. Но множество книг в богатых сафьяновых переплетах с золотым обрезом из стройных рядов уже повыбрано и на полу валяются.