-- Ты, пожалуйста, не принимай так близко к сердцу, -- сказал Баланцони: -- как передовой застрельщик печати, я, согласись, не могу не поделиться с другими такою прелестью...
Марк-Июний, не слушая, схватил профессора за руку и увлек его вон из ресторана на галерею. Репортер, пожав плечами, поплелся вслед за обоими, но тут его нагнал ресторанный гарсоне.
-- А деньги-то, с кого прикажете получить?
-- С кого же, как не с синьора Скарамуцции? -- отвечал Баланцони. -- Он угощал нас. Счет можете послать ему на дом.
Марк-Июний тем временем выбрался из галереи и остановился на минутку на верхней ступени, чтобы вдохнуть в себя свежую струю воздуха полною грудью. Вдруг с противоположной стороны улицы на него наводят фотографический аппарат!
-- Да что это, не меня ли уже снимают? -- вскричал он.
-- Готово! Вот это по-нашему! -- услышал он за собой веселый голос Баланцони. -- Как ласточку, ведь, налету подстрелили! Тоже застрельщик, только другого оружия.
Подкативший тут веттурино спас помпейца с его наставником от дальнейших покушений "застрельщиков".
Глава девятая. Триумфатор
Прибыв домой, Марк-Июний, по совету своего хозяина, прилег, чтобы отдохнуть от массы разнообразных впечатлений первого дня среди "новых" людей, да так и проспал до следующего утра. Не смотря на продолжительный сон, он встал с тяжелой головой и довольно бледный, так что Скарамуцциа решил продержать его этот день дома. Но он не принял в расчёт неодолимого "застрельщика", репортера "Трибуны". Напрасно Антонио, заслонив собою дверь, уверял последнего, что господа никого не принимают.