-- Как не понять.
Человеколюбивый камердинер на цыпочках удалился. Господин же его уселся за письменный стол, развернул большую, совсем чистую еще тетрадь, вывел на заглавной странице крупными буквами: "Мой дневник о помпейце" и принялся писать самый обстоятельный отчет о том, как был им найден и оживлён помпеец.
Глава третья. Репортер "Трибуны"
Прошло два часа, прошло три; помпеец все еще не просыпался. Нисколько раз Скарамуцциа тревожно подходил к нему, наклонялся над ним: дышит ли он еще? Едва слышное, но ровное дыхание спящего всякий раз успокаивало нашего ученого.
Тут из-за дверей, из третьей комнаты донеслись к нему звуки двух спорящих голосов. Затем раздался легкий троекратный стук в дверь: так стучался один Антонио.
-- Entrate! (Войдите!)
Стучавший, действительно, был Антонио. В одной руке у него была вазочка, наполненная визитными карточками, в другой -- небольшая пачка таких же карточек.
-- Это что такое? -- с неудовольствием спросил его профессор.
-- Карточки от разных господ, что хотели видеть вашу милость, узнать подробности про воскресшего.