На вопросительный взгляд старшего воеводы младший пожал плечами: "Придется, дескать, согласиться!" Каждый из них достал из своего кармана по большому, причудливой формы ключу, и оба удалились в соседнюю горницу. Можно было расслышать, как там отпирались один за другим два замка, затем тяжело захлопнулась железная крышка сундука, снова хрустнули запираемые замки -- и воеводы возвратились. В руках младшего был увесистый, перевязанный бечевкой мешок, который он звякнул на стол перед казацким атаманом.
-- Ровно пять тысяч? -- спросил Разин, развязывая бечевку. -- Денежки счет любят. Мне-то самому нет до них корысти: своих девать некуда. Боюсь тех обсчитать, коим их назначил.
И он высыпал содержимое мешка на стол. Среди груды серебряных копеек (самой ходячей в то время на Руси монеты) были и ефимки (ценностью в 20 алтын, или 60 коп.), были и червонцы.
-- Ну, братцы, -- обратился атаман к своим товарищам, -- принимайтесь-ка за работу. Золото отберете особо, серебро покрупнее тоже, да сосчитаете: не наберется ль двух тысяч пятисот рублей. Не хватит чего, так добавите мелочью; а опосля сосчитаете и остальную мелочь.
"Аль спросить его все же про Юрия? -- мелькнуло тут в голове у Илюши. -- Господи, благослови!"
-- Прости, атаман... -- начал он, запинаясь. -- Скажи, пожалуйста, нету ли у тебя в войске казака по имени Осип Шмель?
Разин метнул на мальчика своим острым взором, точно хотел пронзить его насквозь.
-- Осип Шмель? -- переспросил он. -- А ты отколь его знаешь?
-- Так он здесь! С ним бежал к тебе старший брат мой...
-- Да сам-то ты кто будешь?