-- Я -- капитан царского корабля "Орел"... Рука с нагайкой опять опустилась.
-- Капитан? Гм... Ну, и убирайся на свой корабль, не суй туда носа, куда тебя не просят. Нам, казакам, государевой грамотой все вины наши отпущены, и нету нам тепереча удержу! Толковать нам с тобой больше нечего.
И от капитана он повернулся снова к старцу-гелюнгу.
-- Еще раз, старина, спрашиваю тебя: будет ли твоя внучка играть для меня аль нет?
-- Сказал я тебе, господин сотник, что играть ей для тебя никак не можно...
-- Для меня не сыграет, так сыграет для моего атамана! Да чтоб одной ей у нас скучно не было, так и других девчат с собой тоже сволочем. Гей, братцы-молодцы, хватай каждый одну в охапку!
Самодурное приказание казацкого сотника было принято его подгулявшими товарищами с одобрительным гоготаньем, перепуганными же калмычками -- с воплями и визгом.
Тут, для всех совершенно уже неожиданно, выступил новым их защитником Илюша.
-- Полно вам дурить, ребята! -- крикнул он, и отроческий голос его зазвенел так пронзительно, как у горластого молодого петушка. -- Атаман ваш Разин не подписал еще договора с воеводами. А за ваше буйство воеводы наверно откажут в пропуске на Дон всему вашему войску.
Как ни была затуманена голова бесшабашного сотника, а все же он не мог не понять, что если договор воевод с атаманом не будет подписан, то в ответе прежде всего останется он же, Шмель, и ему несдобровать. В то же время он узнал и нашего боярчонка; а потому счел за лучшее благовидным образом пойти на мировую.