-- Аль совсем тоже простить? -- с ласковой улыбкой обернулся Разин к княжне.
-- Совсем... -- послышалось из-под ее чадры.
-- Совсем -- так совсем!
Не смея громко роптать на осуждение их начальника к повешенью, стрельцы были, однако ж, настроены крайне враждебно против беспощадного казацкого атамана. Когда теперь до них дошла весть о полном прощении их начальника, настроение их сразу изменилось. Столпившись в кучу, они стали оживленно совещаться, и вот всею массой, с обнаженными головами, двинулись на атаманский корабль. Шедший впереди всех начальник отвесил Разину поясной поклон.
-- Мы к тебе, батюшка Степан Тимофеич, с челобитной: не откажи принять нас в твое славное войско!
-- Не откажи, батюшка! Будем служить тебе верой и правдой! -- поддакнули хором все стрельцы.
-- Спасибо, ребята! -- отвечал Разин. -- Целую вашего набольшего за всех вас!
И, обняв стрелецкого голову, он поцеловал его трижды накрест.
-- Отныне я и вправду буду вашим родным батькой, а он -- моим меньшим братом и вашим есаулом. Чем больше будет у нас таких молодцов, как вы, тем крепче будет наша казацкая сила. Выкатить нашим новым товарищам бочонок!
Воздух огласился ликованьями новых товарищей вольницы. Тут перед Разиным неожиданно предстал Леонтий Плохово, до последней минуты не высовывавший носа из своей каморки.