-- Признал ведь, признал! -- обрадовался казак.
-- Слава тебе, Господи! Пришел опять в себя, -- раздался тут еще более знакомый голос, и к Илюше склонилось лицо Юрия. -- Каково тебе, Илюша?
-- Да ничего... -- отвечал он, не без усилия приподнимаясь с земли и разминая оледеневшие члены. -- Озяб только шибко...
-- Ну, это тебя от мокрой одежи размочалило: на солнышке высохнешь, -- ободрил его Федька Курмышский. -- Вишь, как оно опять светит, пригревает; совсем по-летнему. Как только ублажили Волгу-матушку, бури как не бывало.
-- А что же с княжной? -- вспомнилось тут Илюше. -- Где она?
Юрий вместо ответа тяжело вздохнул и провел рукой по глазам.
-- Где ей быть-то? -- отозвался за него казак. -- Совсем ведь была еще молода-молодехонька; да уж такое, знать, предопределение ей вышло...
-- Утонула?!
-- Да как ей было не утонуть? -- произнес вполголоса Юрий, у которого духу, видно, не хватало говорить громко о только что погибшей. -- Теченьем отнесло ее уже далече вниз, а тут слышу за собой, как ты меня кличешь: "Юрий! Юрий!" Стало быть, тоже тонешь...
-- И ты оставил ее для меня, поплыл назад?