- Да ведь вы же любили меня? Вы такой добрый...
- Treve de compliments [ Прекратите комплементы (фр.) ]! Мало ли кого я любил! И вы ведь меня когда-то любили, да разлюбили же? А когда вы променяли меня на какого-то Диоскурова, то я, очень естественно, не мог сохранить к вам прежней привязанности, и с вашей стороны было бы plus que ridicule [ более чем смешно (фр.) ] требовать ее. Нет, я не принадлежу к взыхателям, я тут же старался развлечь себя - ну, и развлекся. Вот в руке у меня, как видите, записка: это - billet-doux [ любовное письмо (фр.) ], вот на туалете целая пачка их - все от премиленьких особ. Сызнова втянулся я в вольную жизнь холостяка, как птица, выпущенная из клетки, и вы думали, что так вот и поймаете меня, старого воробья, на мякине, что я по доброй воле вернусь в западню? Как бы ни так! Зачем выпустили? Разводная наша выйдет на днях, а до тех пор, с божьей помощью, проживем, может, и врозь друг от друга. Так-то-с! Что имеем, не храним, потерявши - плачем.
Слезы, действительно, текли обильно из глаз Монички. Она не утирала их. Не находя слов, покорно понурила она хорошенькую головку перед своим неумолимым судьею.
- Перестаньте! - промолвил он желчно. - Слезами не разжалобите: старая штука.
Все клятвы женские - обманы,
Поверить женщине беда,
Их красота - одни румяны,
Их слезы - мутная вода.
Слышите? Мутная, соленая вода-с.
- Vous etes cruels [ Вы жестоки (фр.) ]... - пролепетала она. - Ничего я не хочу от вас; покажите мне только Аркашу.