А ферзь Фритиофа, Ингеборга, тою порой, действительно, заливалась слезами вдали от родного крова: чтобы не нашел ее король Ринг, брат Гелг свез ее с её сенными девушками в Бальдерсгагу и укрыл там в храме светозарного бога Бальдера. Затворницы этого храма, девушки, отнюдь не смели видеть мужчин. Нарушение запрета неминуемо должно было навлечь на нарушителей страшный гнев богов. Но, после посещения Гильдинга, Фритиофу, во что бы то ни стало, надо было свидеться с Ингеборгой. Не слушая предостережений Бьёрна, он снарядил Эллиду и поплыл в Бальдерсгагу.
Ингеборга, при виде его, сильно перепуталась.
-- Боги тебе этого ни за что не простят! -- были первые слова её.
Тщетно старался он ее успокоить.
-- Вернись сейчас и помирись хоть с моими братьями, -- настаивала она.
Он должен был исполнить её желание. Застал он королей-братьев, как и в первый раз, на могиле их отца.
-- Тяжело мне быть в раздоре с братьями Ингеборги, -- говорил он Гелгу: -- я готов помириться, готов подать вам помощь, отдай мне только Ингеборгу: заодно спасешь ты от короля Ринга и ее, и твой собственный венец.
И весь окружающий народ, в знак одобрения, ударил в щиты и воскликнул:
-- Отдай ему Ингеборгу!
И старый Гильдинг, и сам юный Гальфдан присоединились к общей мольбе.