-- А свое оружие, княже, ты забыл все у каменников? -- с видимым уже состраданием спросил он.
-- Забыл... В Сечи у кого-нибудь, авось, новое раздобуду.
-- Почто в Сечи? Сам я в ратное поле навряд еще соберусь; сыновей своих у меня тоже нет: так и быть, бери себе тут, что облюбовалось.
Чтобы не стеснять гостя в выборе, он деликатно отошел к открытому окошку и зычно гаркнул:
-- Жинка! Скоро ль там у тебя?
-- Скоро, Богдане, дай убраться... -- отозвался откуда-то оторопелый женский голос.
-- Бери, бери! -- говорил меж тем Данило Курбскому, видя его нерешительность. -- Всякое даяние благо.
-- Не могу я, право, -- отвечал ему шепотом Курбский, -- сколько одним ведь человеком крови пролито, сколько ближних обездолено!..
-- "Ближних!" Еретиков-немцев да ляхов, собак-татарвы да турчан? Да ты сам, Михайло Андреевич, скажи, православный аль нет? Бери говорю! Он тебя, чай не прочь бы и в зятья взять. Да как бы не так, шалишь!
-- Не бери, не бери! -- вмешался тут молчавший до сих пор Гришук.