-- А я считаю его ко всему способным! Я ни на миг не сомневалась, что он виноват: зачем бы ему было выходить так из себя, зарезать человека?
-- Да потому, что тот обвинил его перед всеми в таком низком поступке. Я сам бы не отвечал за себя...
-- Нет, нет, милый пане, вы-то уж верно не подняли бы на кого-нибудь руки, не разъяснив дела.
-- Да кто из них был нападающий? Напал же ведь первым этот русский князь; пан Тарло только оборонялся.
Хорошенькие глазки панны Марины гневно засверкали.
-- Так вы, значит, отказываетесь? -- запальчиво проговорила она. -- Признайтесь уж прямо: пан Тарло слишком хорошо дерется на саблях, на пистолях, и вы не уверены, что сможете справиться с ним...
Пан Осмольский слегка побледнел, но сохранил прежнее наружное спокойствие.
-- Хвалиться я не умею, но от поединка, если он неизбежен, поверьте, никогда не уклонюсь, -- отвечал он.
-- А не уклонитесь, так и не извольте рассуждать!.. О, добрый вы мой! -- совсем изменившимся, мягким голосом тише прибавила она. -- Простите мне мою горячность! Но если бы вы знали, как этот пан Тарло мне надоедает, особливо со вчерашнего дня, когда прибыл сюда царевич; шагу мне просто не дает сделать! Уберите его с моих глаз, чтобы мне никогда более не слыхать о нем! Случай такой удобный...
-- Чтобы отделаться от него да, кстати, и от меня, потому что, кто бы из нас двоих ни был убит, другой будет сослан?