-- Ну, что я говорила тебе, Михаил? -- послышался около них строгий голос матери, которая незаметно вошла к ним. -- Вот тебе бумага, перо и чернила. Пиши же теперь сейчас, что обещал Николаю. Но ты связан... Смеем ли мы развязать тебя?
-- Михал -- все же нашего рода, мама, -- вступилась за брата княжна, -- он не уйдет.
Сам Курбский не счел нужным оправдываться, но так глянул на мать, что та, уже не переча, сама освободила ему руки и вместе с дочерью пододвинула к нему стол. Курбский обмакнул перо и написал:
"Отрекаюсь за себя и наследников моих, буде когда окажутся таковые, от всех моих наследственных прав на всякую движимость и маетность после покойного родителя моего князя Андрея Михайлова сына Курбского. Краков, в 10 день апреля 1604 года. Князь Михайло Андреев сын Курбский".
-- Так ли? Довольно ли с вас? -- спросил он, когда прочел матери вслух написанное.
-- Так; но подпись твоя еще не удостоверена...
-- А вы думаете, что я, пожалуй, откажусь от нее?
-- Мама верит, и все мы тебе верим! -- поспешила вмешаться опять княжна. -- Довольно, мама, этого унижения, право, довольно! Дивлюсь я еще терпению брата Михала. Ужели в сердце вашем не осталось уже ни искорки любви к младшему сыну?
Легкая краска выступила на бледных щеках старой княгини, и глаза ее гневно вспыхнули.