-- У меня один сын всего -- Николай. А тебе, -- холодно отнеслась она к Курбскому, -- тебе я, так и быть, отпускаю все прошлое и ничего от тебя более не требую! Можешь идти, куда хочешь.
Курбский не сводил с нее глаз. Но напрасно искал он в застывших чертах ее мелькнувшей давеча материнской нежности; она к нему даже шагу не сделала.
Тут две другие женские руки -- руки сестры обвили его шею: голова девушки припала к плечу его; рыдания душили ее. Прощаясь с младшим братом, она как бы прощалась навеки и с этим миром.
-- Ну, будет! -- раздался над ними черствый голос княгини. -- Идем, Марина!
Не взглядывая, молодая княжна, впереди матери, поспешно вышла из комнаты. Курбский, который невольно также прослезился, остался сидеть закрыв глаза рукою.
Вдруг он услышал свое имя; он опустил руку: пред ним стояла его мать и глядела на него с таким участьем... Без слов он очутился в материнских объятьях.
-- Смотри! -- промолвила княгиня, высвобождаясь из его рук, -- и данная ей сыном подписка разлетелась в мелкие клочки. -- Николай должен и так тебе поверить. О, если бы ты хотел только стать настоящим поляком!..
-- Молчите, мама! Дайте мне помнить в вас одно доброе! Памяти отца я во всяком случае не опозорю.
-- Ну, так второго сына у меня нет и не будет! -- разом остыв, объявила княгиня. -- Ступай -- и забудь, что у тебя есть родные!
Ее не было уже в горнице. Как в чаду, Курбский очутился на улице, едва сознавая, что было с ним.