-- А чего ж они, дурни, не доглядели? Но ты, батюшка, меня же не выдашь?
Царевич свысока только покосился на него и спросил в свой черед:
-- Что, князь Константин, каждый день обходит так замок?
-- С нагайкой-то? Каждый день, государь, в урочный час, как пить дать! Такой уж обиход, значит. Не мирволить же черному люду? Чу! Слышишь рев-то?
Откуда-то издалека, с задворков, в самом деле долетали болезненные вопли.
-- Это на конюшне, -- объяснил, лукаво подмигивая, Юшка. -- Здорово, знать, опять кому из конюхов перепало! А вон и княгинюшка наша, -- понижая голос, прибавил он. -- Тоже и-и куда горазда! Распалится гневом -- охулки на руку не положит.
Из бокового флигеля показалась, в обществе дежурной фрейлины, княгиня Урсула с бревиарием (молитвенником) в руках.
-- Ну, это ты, братец, не дело говоришь, на барыню свою напраслину взводишь! -- строго заметил Димитрий.
-- Будь я анафема, коли вру.
-- Да не видишь, что ли, что она на молитву идет?