И снова громко застоналъ Мохнатыхъ.
-- Да! Да! Каюсь ради великаго праздника! Три тысячи вывелъ я на листочкѣ, подписалъ "И. Троеносовъ" -- благо онъ какъ курица пишетъ -- и въ ту же недѣлю получилъ. Тошно мнѣ, братцы, ой, какъ тошно!!
-- Куда же ты ихъ дѣвалъ, несчастный?
-- А я пошелъ въ другой банкъ да на текущій счетъ всѣ три тысячи и положилъ. Вотъ и чековая книжечка, въ родѣ Троеносовской.
-- Какая грязь! Покажи... Книжечку.
-- Вотъ видишь... Тутъ сумма и число ставится, тутъ фамилія...
-- Неужели, ни на одну минуту, Мохнатыхъ, совѣсть не схватила тебя за сердце, не ужаснулся ты?... А фамилія получателя развѣ тутъ не ставится?
-- Ни-ни! На предъявителя. Понимаешь, какъ удобно. Предъявилъ ты чекъ, и расписокъ никакихъ съ тебя не берутъ -- пожалуйста! Получилъ изъ кассы и иди домой.
-- Гмъ!.. Смѣшные, ей Богу, эти банкиры. Покажи-ка еще книжечку... Значитъ, ты сначала выдралъ такой листочекъ, a потомъ уже подписалъ купцову фамилію.
-- Ну, конечно! Охъ, тошнехонько мнѣ, братцы!.