-- Выпей, преступная твоя душа. Вонъ, тамъ твой стаканъ, на окнѣ... Ну, теперь бери твою книжку. Да спрячь подальше. А то, братъ, знаешь, не трудно и влопаться... Такъ всѣ три тысячи, значитъ, у тебя и лежатъ?
-- Всѣ лежатъ, -- вскричалъ кающійся Мохнатыхъ, ударяя себя въ грудь. -- Ни копеечки не трогалъ!
-- Н-да... Ну, ничего. Богъ тебя проститъ. По крайней мѣрѣ, теперь ты облегчился...
Полянскій уже давно ревниво слѣдилъ за интимнымъ разговоромъ Мохнатыхъ съ Вострозубовымъ.
Подошелъ къ нему, обнялъ дружески за талію и шепнулъ:
-- Ну, что, легче теперь? Нѣту больше грѣховъ?
Тоскливо поглядѣлъ на него Мохнатыхъ.
-- Нѣту грѣховъ? Это у меня-то? Да меня за мой послѣдній грѣхъ повѣсить мало! Братцы! Вяжите меня! Плюйте на меня! Я чужую жену соблазнилъ!
-- Какая мерзость! -- ахнулъ Полянскій, съ презрѣніемъ глядя на Мохнатыхъ. -- Хорошенькая?
-- Красавица прямо. Молоденькая, стройная, руки, какъ атласъ и цѣлуется такъ, что...