-- Мохнатыхъ! -- сурово вскричалъ Полянскій, -- не говори гадостей. И тебѣ не стыдно? Неужели, ты не подумалъ о мужѣ, объ этомъ человѣкѣ, котораго ты такъ безчеловѣчно обокралъ?!.
-- Жалко мнѣ его было, -- виновато пролепеталъ Мохнатыхъ, опустивъ грѣшную голову. -- Да что же дѣлать, братцы, если она такая... замѣчательная...
-- Замѣчательная? ! А святость семейнаго очага? ! А устои? Говори, какъ ее зовутъ.
-- Да зачѣмъ тебѣ это... Удобно ли?
-- Говори, развратникъ! Скажи намъ ея имя, чтобы мы молились за нее въ сердцѣ своемъ, молились, чтобы облегчить ея и твой грѣхъ... Слышишь? Говори!
-- Раба Божія Наталья ее зовутъ, -- тихо прошепталъ убитый Мохнатыхъ.
-- Наталья? Богъ тебя накажетъ за эту Наталью, Мохнатыхъ. А по отчеству?
-- Раба Божія Михайловна.
-- Михайловна? Какой позоръ... Не спрашиваю ея фамиліи, потому что не хочу срывать покрывала съ тайны этой несчастной женщины... Но спрошу только одно: неужели у тебя хватало духу бывать у нихъ дома, глядѣть въ глаза ея мужу?!
-- Нѣтъ... Я больше по телефону... Уславливался...