-- Еще хуже!! Неужели, раскаяніе не глодало тебя?! Неужели, этотъ номеръ телефона, ужасный преступный номеръ -- не врѣзался въ твою душу огненными знаками?! Не врѣзался? Говори: не врѣзался?
-- Врѣзался, -- раскачивая головой, въ порывѣ безысходнаго горя, прошепталъ Мохнатыхъ.
-- Ты долженъ забыть его! Слышишь? То, что ты дѣлалъ -- подло! 27--18?
-- Что, номеръ? Нѣтъ... Хуже! Больше!
-- Еще хуже? Еще больше? Какой же?
-- 347--92.
-- Ага... Наталья Михайловна... Такъ-съ. Какъ же ты подошелъ къ ней? Какимъ подлымъ образомъ соблазнилъ эту несчастную?..
-- А я просто узналъ, что за ней ухаживалъ Смѣлковъ. Встрѣтилъ ее да и разсказалъ, что Смѣлковъ всюду хвастается побѣдой надъ ней. Выдумалъ. Ничего Смѣлковъ даже и не разсказывалъ... А она возмутилась, прогнала Смѣлкова... Я и сталъ тутъ утѣшать ее, сочувствовать.
-- Трижды подло, -- разсѣянно замѣтилъ Полянскій, описывая что-то карандашомъ на обрывкѣ конверта.
-- Всѣ грѣхи? -- спросилъ Крутоновъ, разливая въ стаканы остатки восьмой бутылки и набивая ротъ куличемъ. -- Во всемъ признался?