-- Что вы такое говорите, право? Какъ такъ я пойду къ вамъ ни съ того, ни съ чего.
-- Слабѣетъ, -- шепнулъ мнѣ Воздуходуевъ. -- Послѣднія усилія передъ сдачей.
И отчеканилъ ей жесткимъ металлическимъ тономъ:
-- Я живу: Старомосковская, 7. Завтра въ три четверти девятаго. Слышите?
Анна Лаврентьевна бросила взглядъ на меня, на Воздуходуева, на вино, которое мы пили, пожала плечами и вышла изъ комнаты.
-- Видалъ? -- нервно дернувъ уголкомъ рта, спросилъ Воздуходуевъ. -- Еще одна. И мнѣ жалко ее. Барышня, дочь хорошихъ родителей... А вотъ, поди жъ ты!
-- Неужели придетъ? !
-- Она-то? Побѣжитъ. Сначала, конечно, борьба съ собой, колебанія, слезы, но, по мѣрѣ приближенія назначеннаго часа -- роковыя для нея слова: "Воздуходуевъ, Старомосковская, 7м -- эти роковыя слова все громче и громче будутъ звучать въ душѣ ея. Я вбилъ ихъ, вколотилъ въ ея душу -- и ничто, никакая сила не спасетъ эту дѣвушку.
-- Воздуходуевъ! Ты безжалостенъ.
-- Что жъ дѣлать. Мнѣ ее жаль, но... Я думаю, Господь Богъ сдѣлалъ изъ меня какое-то орудіе наказанія и направляетъ это орудіе противъ всѣхъ женщинъ. (Онъ горько, надтреснуто засмѣялся). Аттила, бичъ Божій.