И подделать такую подпись ничего не стоило. Только безрукие не решались на это.
О преемнике Амурата, Баязете, историк говорит просто:
"Баязет начал с удушения своего брата, чем подал пример, которому преемники следуют до наших дней".
Впрочем, Баязет нашел на себя палку, на него напал Тимур, взял его в плен, и по словам того же историка "как утверждали одни -- обращался с ним великодушно, а по словам других -- возил его с собою заключенным в железную клетку".
Мы думаем, что здесь противоречие только кажущееся: просто первая категория историков была настолько неизбалованной, что и железная клетка казалась им верхом великодушия и комфорта.
Все 15-е столетие Оттоманы только и делали, что воевали с кем попало. Мирная жизнь была им несвойственна.
Был, впрочем, султан Магомет II (1451-1481), который любил искусство, но любил он его как-то странно: когда итальянский художник Беллини писал картину "Усекновение главы Иоанна-Крестителя", то Магомет II собственноручно отрезал голову одному невольнику, чтобы дать возможность художнику видеть конвульсивные сокращения мускулов. Магомет даже не обратил по своей недалекости внимания на то, что в данном случае интересы искусства и невольника резко разошлись...
Кроме искусства Магомет увлекался пинкертоновщиной и сыском, но тоже налагал на это занятие печать своеобразности: приказал однажды распороть животы 14 пажам, ради того лишь, чтобы узнать, кто из них съел дыню. Очевидно, первые тринадцать оказались пустыми, невинными и только четырнадцатый понес тяжкую кару за сластолюбие.
Тот же Магомет не нравившихся ему людей приказывал распиливать (?) надвое, будучи справедливо уверен, что эти люди, умножаясь в количестве, теряли в качестве.
Вообще, о таком негодяе автор больше не хочет писать. Необходимо только упомянуть, что это именно он отнял Константинополь у греков и устроил им такую резню, что "янычарам надоело резать несопротивляющееся население".