И чувствовался на этом молчаливом прилавке такой веселый птичий гомон, такая любовь к жизни, такая свежесть, такая радостная толчея, что подошедший невольно заражался ею: лихорадочно перелистывал альманах, откладывал, хватался за Северянина -- откладывал, увенчивал все это веселой книжкой Тэффи и, удовлетворенный, утаскивал всю эту еженедельную добычу в свою берлогу...
Ведь у нас только в последние десять лет стали интересоваться книгой и покупать ее не из-за золоченного переплета, только недавно к прилавкам хлынул массовый покупатель и читатель: офицер, коммерсант, светская дама, скромный приказчик и веснущатый гимназист.
Только что начала расцветать и разрастаться книга, и вот -- на тебе!
Пришли всероссийские грабители, забрали все: от мешка пшеницы, куска ситца и последней паршивой лошаденки -- до книги... все ограбили.
Ведь поймите, что сейчас, сию минуту это еще не так заметно, потому что мы живем старыми запасами: донашиваем старый ситец, дочитываем прежнюю, до революции выпущенную книгу.
Доносим, дочитаем и -- впереди пустыня, мрак: голый, обросший волосами дикарь догрызает оторванную в последней борьбе руку брата своего...
Книга тихо, незаметно уходит. Книги нет.
Новых никто не печатает, старые постепенно ветшают, корешки от усердного употребления ломаются -- и уже на наших глазах дошлый торговец орехами клеит из этой разлезшейся макулатуры -- бумажные пакеты для своего неприхотливого товара.
* * *
Бродили ли вы сейчас по книжным магазинам? Разрывали ли груды наваленного на прилавках "товара"?