Мы стали ругаться, как сапожники, и я заявил, что пойду сейчась к околоточному составить на него протокол. Я побежал по каким-то коридорам, после долгих поисков нашел околоточного и, задыхающимся голосом, сказал:
-- Меня оскорбили, г. околоточный. Прошу составить протокол.
-- Убирайтесь к чёрту! -- завопил он. -- Какой я вам околоточный?
Когда я рассмотрел его -- он оказался тем же полковником генерального штаба, на которого я снова наткнулся в полутьме.
Изрыгая проклятия, я опять побежал, нашел околоточного (уже настоящего) и, приведя его на место нашей схватки, указал на стоявшего у вешалки полковника:
-- Вот он. Ругал меня, оскорблял. Арестуйте его.
И поднялся страшный крик и суматоха. Офицер назвал меня, в конце концов, идиотом, и я не спорил с ним, потому что, после десятиминутных пререканий, выяснилось, что это другой офицер, а тот первый давно уже ушел.
Все ругали меня: офицер, околоточный, капельдинеры...
Было скучно и неприветливо.
III