Ольга Пименовна (всплеснув руками). Вот новости! Да как же не гнать вас?! Мы тут в одних купальных костюмах, а вы на нас глаза пялите. Убирайтесь!
Гамов (рассеянно). А? Что? Сейчас, сейчас... Я уйду! Раз надо уйти -- уйду и все! Но мне одно странно: если бы вы служили в театре и пели бы когда-нибудь партию Зибеля в "Гугенотах"...
Лизавета Ивановна. Зибель не в "Гугенотах", а в "Фаусте"... Даже этого не знает.
Гамов. Да, да, да!.. Совершенно верно! Мерси! А вы, однако, знакомы с историей музыки. Очень, очень приятно. Так вот я и говорю: если бы в театре, исполняя партию Зибеля в "Гу...", "Фаусте", показались бы в трико? И не перед каким-нибудь скромным близоруким студентом (я ведь слеп, как курица!), а перед тысячной толпой!.. Ведь тут не было бы ничего ужасного? Почему же теперь у вас появился этот какой-то ложный, ненормальный стыд?
Ольга Пименовна. То театр, а то купальня.
Гамов. Виноват-с! Ви-но-ват-с!! Но где же разница по существу? Ведь презумпция установлена [Презумпция (лат.) -- юр. признание факта юридически достоверным, пока не будет доказано обратное (например, презумпция невиновности.]?
Лизавета Ивановна. Что он говорит! Какая презумпция?
Гамов. Та, о которой мы говорили.
Пауза.
Ольга Пименовна. Не забывайте, что мы замужние дамы, а вы незнакомый нам человек.