Вот что делает с человеком обыкновенный скромный алфавит: я остался в "Стрекозе".
Помню, провели меня в кабинет издателя М. Г. Корнфельда (редактор -- маститый И. Ф. Василевский-Буква -- в Петербурге не жил)...
Меня встретил совсем молодой бритый господин с ласковыми глазами и очень хорошими манерами.
Сидел он за большим письменным столом перед деревянной доской, сплошь исчерченной благородными профилями неизвестных лиц, теми самыми профилями, которые так любит чертить рука задумавшегося человека.
На доске лежала бумажечка -- такая маленькая, что я боялся, как бы мое шумное дыхание -- дыхание человека, только что взбежавшего на лестницу, -- не унесло ее.
"Работает, -- завистливо подумал я. -- Живут же люди!"
И я впился жадными глазами глубокого провинциала в приятное бритое лицо издателя.
"Вот он какой, -- нежно подумал я, -- молоденький совсем. Ишь ты!"
Мы разговорились.
-- Материал принесли?