Опьяневших от свободных речей гостей развезли по участкам, по разным "пересыльным", "одиночкам"; и остались сидеть за залитым вином и заваленным объедками столом только безропотные: "дачный муж", "злая теща" и "купец, подвыпивший на маскараде".
То, что называется -- бедные родственники.
Таким образом, я приехал в столицу в наиболее неудачный момент -- не только к шапочному разбору, но даже к концу этого шапочного разбора, -- когда уже почти все получили по шапке.
Здесь попрошу разрешения сказать несколько слов о себе лично, так как эти слова все же имеют некоторое отношение к тому, о чем пишу.
Я приехал из Харькова в Петербург.
Несколько дней подряд бродил я по Петербургу, присматриваясь к вывескам редакций, -- дальше этого мои дерзания не шли.
От чего зависит иногда судьба человеческая: редакции "Шута" и "Осколков" помещались на далеких незнакомых улицах, где-то в глубине большого незнакомого города, а "Стрекоза" и "Серый Волк" -- в центре ("Стрекоза" -- на Невском, угол улицы Гоголя, "Серый Волк" -- на Мойке).
Будь "Шут" и "Осколки" тут же, в центре, -- может быть, я бы преклонил свою скромную голову в одном из этих журналов...
Но выбирать мне приходилось между двумя "близкими" редакциями -- "Стрекозой" и "Серым Волком".
-- Пойду я сначала в "Стрекозу",-- решил я.-- По алфавиту.