Видно было, что этотъ шустрый поклонникъ зналъ тысячу разныхъ увертокъ, и ужъ его бы на этой почвѣ Марья Николаевна никогда не переспорила.
-- Все-таки... нельзя же такъ цѣловаться. Что подумаютъ актеры!
-- Актеры сейчасъ ѣдятъ ветчину съ горчицей, а когда актеры ѣдятъ ветчину съ горчицей -- они не думаютъ.
-- Ну, развѣ что. И откуда вы все это такъ хорошо знаете?..
Пріѣхали около трехъ часовъ дня. Кое-кто бросился къ извозчикамъ, но Марья Николаевна запротестовала.
-- Нѣтъ, нѣтъ! Багажъ пусть отвезутъ въ гостиницу, а мы пойдемъ пѣшкомъ. Такъ пріятно окунуться въ дѣтство.
-- И мнѣ тоже, -- сказалъ пріютившійся сбоку поклонникъ. -- И я тоже хочу окунуться.
Сдѣлалъ онъ это такъ: поцѣловалъ руки Марьи Николаевны.
И всѣ -- числомъ восемь человѣкъ -- побрели пѣшкомъ.
Шли сзади Марьи Николаевны, изъ уваженія къ ней немного сосредоточенные, -- изъ уваженія къ ней сдерживая веселье и вѣжливо осматривая маленькіе покосившіеся домишки.