-- Очень милый мальчуганъ.
По своей привычкѣ отражать всѣ чувства и переживанія Марьи Николаевны въ чудовищно-преувеличенномъ видѣ, ея поклонникъ выдвинулся и тутъ.
-- Очаровательный мальчикъ! Прямо-таки, замѣчательный, -- въ экстазѣ вскричалъ поклонникъ. -- Никогда я не встрѣчалъ такихъ интересныхъ дѣтей. На тебѣ, дорогое дитя, три рубля! Купи себѣ леденчиковъ.
Марья Николаевна отошла отъ всѣхъ и остановилась въ сладкой задумчивости передъ кирпичнымъ одноэтажнымъ домикомъ съ красными покосившимися воротами и крохотной калиточкой.
-- Вотъ онъ, -- прошептала она подоспѣвшему къ ней юркому поклоннику, опираясь на его плечо. -- Вотъ мѣсто моихъ дѣтскихъ игръ и забавъ... Вотъ на этой калиткѣ я любила кататься, схватившись за щеколду. Калитка скрипѣла, а мнѣ казалось, что это какая-то рыжая птица, я срывалась и бросалась къ этой кузницѣ, которая была излюбленнымъ мѣстомъ нашихъ сборищъ. Мы любили сидѣть тутъ, вотъ на этихъ палкахъ... Какъ онѣ называются? Къ которымъ еще лошадей привязываютъ...
-- Коновязь?
-- Не знаю, право... Такъ вотъ... И кузнецъ былъ черный, грубый и всегда кричать намъ: "Эхъ, поджарю я васъ, чертенятъ!" Но только мы его не боялись, потому что онъ былъ добрый.
-- Гмъ!-- сказалъ поклонникъ, -- прямо-таки это поразительно.
-- А вотъ это колодецъ, видите? Я чуть въ него не свалилась однажды. Хотѣла плюнуть въ него, перевѣсилась и... Ахъ! А вотъ это -- смотрите-ка! Въ этомъ домикъ жила моя подруга Таша Тягина. Боже мой! Ахъ, мнѣ плакать хочется.... Все, все тутъ, какъ было... И эта будочка, гдѣ квасъ продаютъ -- въ стѣнѣ, и эта деревья. Смотрите-ка, я лазила иногда къ Ташѣ черезъ этотъ заборъ, когда ее наказывали. Видите, въ саду тамъ бѣлая постройка -- это баня. Ее въ баню запирали, а я къ ней лазила. Ее родители строго держали.
-- Ахъ, какіе мерзавцы! -- ахнулъ старательный, готовый на все, поклонникъ. -- Повѣсить ихъ мало! Колесовать такихъ изувѣровъ.