-- А вы знаете -- кассаціонная жалоба Гершбаума не уважена, -- сообщилъ старикъ. -- По-прежнему шесть мѣсяцевъ тюрьмы, съ зачетомъ предварительнаго заключенія.
-- Неужели, адвокатъ? -- внутренно удивился Топорковь.
-- Адвокатъ его, -- сказалъ старикъ, -- нашелъ еще какой-то тамъ поводъ для кассаціи. Ну, да ужъ, что подѣлаешь. Кстати, читали послѣдній альманахъ "Вихри"? Ахъ, какая тамъ вещь есть! "По этапамъ" Кудинова... Мы съ женой читали -- плакали старички! Растрогалъ Кудиновъ старичковъ
-- Кудиновъ тоже привлекался. Слышали? -- спросилъ Топорковъ. -- По 129-й.
-- Какъ же. Второй пунктъ. Они вмѣстѣ -- съ редакторомъ Лесевицкимъ. Лесеницкому еще по другому дѣлу лѣтъ шесть каторги выпасть можетъ. Кстати, дорогой Топорковъ, не знаете ли вы, гдѣ бы можно достать портретъ Кудинова? Мнѣ бы хоть открытку.
-- Для чего вамъ? -- удивился Топорковъ.
Старикъ съ милымъ смущеніемъ въ лицѣ улыбнулся.
-- Я -- какъ институтка... Хе-хе! Увеличу его и повѣшу въ кабинетѣ. Вы заходите -- цѣлую галлерею увидите: Пыпина, Ковалевскаго, Рубинсона... Писатели, такъ сказать, земли русской. А Ихметьева даже на выставки купилъ. Помните? Работы Кульжицкаго. Хорошо написанъ портретикъ. А люблю я, старичокъ, Ихметьева... Вотъ поэтъ Божьей милостью! Сядешь это, иногда, декламируешь вслухъ его "Красныя зори", а самъ нѣтъ нѣтъ, да и взглянешь на портретъ.
-- Вы слышали, конечно, -- сказалъ Топорковъ печально, -- что Ихметьеву тоже грозить два года тюрьмы. За эти самыя "Красныя зори".
-- Какъ же! Ему эти строки инкриминируются: