-- Да ужъ что-нибудь дѣлаетъ, -- неопредѣленно промямлилъ отецъ. -- Даромъ держать не будутъ.
-- Какого племени?
-- Да племени, брать, хорошаго, сразу видно. Весь черный, какъ ни поверни. На первый день Пасхи пойдемъ -- увидишь.
Кто пойметъ мое чувство, съ которымъ я нырнулъ подъ красную кумачовую съ желтыми украшеніями отдѣлку балагана? Кто оцѣнить симфонію звуковъ хриплаго аристона, хлопанья бича и потрясающаго рева льва?
Гдѣ слова для передачи сложнаго дивнаго сочетанія трехъ запаховъ: львиной клѣтки, конскаго навоза и пороха?...
Эхъ, очерствѣли мы!...
Однако, когда я опомнился, многое въ звѣринцѣ перестало мнѣ нравиться. Во-первыхъ -- негръ.
Негръ долженъ быть голымъ, кромѣ бедеръ, покрытыхъ яркой бумажной матеріей. А тутъ я увидѣлъ профанацію: негра въ красномъ фракъ, съ нелѣпымъ зеленымъ цилиндромъ на головѣ. Во-вторыхъ, негръ долженъ быть грозенъ. А этотъ показывалъ какіе-то фокусы, бѣгалъ по рядамъ публики, вынимая изъ всѣхъ кармановъ замасленныя карты, и, вообще, относился ко всѣмъ очень заискивающе.
Въ-третьихъ -- тяжелое впечатлѣніе произвелъ на меня Вапити, -- индѣецъ стрѣлокъ изъ лука. Правда, онъ былъ въ индѣйскомъ національномъ костюмѣ, украшенъ какой-то шкурой и утыканъ перьями, какъ пѣтухъ, но... гдѣ же скальпы? Гдѣ ожерелье изъ зубовъ сѣраго медвѣдя-гризли?
Нѣтъ, все это не то.