Всякій долженъ дѣлать свое дѣло: индѣецъ снимать скальпъ, негръ -- ѣсть попавшихъ къ нему въ лапы путешественниковъ, а левъ -- терзать безъ разбору того, другого и третьяго, потому что читатель долженъ понять: пить-ѣсть всякому надо.
Теперь я и самъ недоумѣваю: что я надѣялся увидѣть, явившись въ звѣринецъ? Пару львовъ, вырвавшихся изъ клѣтки и доѣдающихъ въ углу галерки не успѣвшаго удрать матроса? Индѣйца, старательно снимающаго скальпы со всего перваго ряда обезумѣвшихъ отъ ужаса зрителей? Негра, разложившаго костеръ изъ выломанныхъ досокъ слоновой загородки и поджаривающаго на этомъ кострѣ мучного торговца Слуцкина?
Вѣроятно, это зрѣлище было бы единственное, которое меня бы удовлетворило... А когда мы выходили изъ балагана, отецъ сообщилъ мнѣ ликующимъ тономъ:
-- Представь себѣ, я пригласилъ сегодня вечеромъ къ намъ въ гости хозяина, индѣйца и негра. Повеселимся.
Эта была та же отцовская черта, которая приводила его къ покупкѣ на базарѣ каракатицъ, которыхъ мы потомъ вдвоемъ съ отцомъ и съѣдали. Я -- изъ любви къ приключеніямъ, онъ -- изъ желанія доказать всѣмъ домашнимъ, что покупка его не носить опредѣленнаго характера безсмысленности.
-- Да-съ. Пригласилъ. Интересные люди.
Съ такимъ видомъ, вѣроятно, Ротшильдъ теперь приглашаетъ къ себѣ Шаляпина.
Духъ меценатства свилъ себѣ въ отцѣ прочное гнѣздо.
III.
Второе разочарованіе. Смерть.