Дремлетъ татаринъ надъ своими апельсинами, и такъ ему спокойно и хорошо, что онъ даже не потрудится поднять голову, чтобы проводить взглядомъ тяжелый широкій "южный" экипажъ, ползущій мимо.
Безлюдно...
Но вотъ вдали показывается фигура спотыкающагося человѣка въ синемъ костюмѣ и соломенной шляпъ.
Бредетъ онъ, очевидно, безъ всякой цѣли -- вино и жара разморили его.
Приблизившись къ татарину, онъ останавливается надъ нимъ и смотритъ въ корзину мутнымъ задумчивымъ взглядомъ...
Потомъ спрашиваетъ съ натугой:
-- Ап'сины пр'даешь?
-- Канэшна, -- отвѣчаетъ татаринъ, лѣниво поднимая брови. -- Можитъ,нужна?
-- Т'таринъ? -- допрашиваетъ скучающій человѣкъ.
-- Разумѣйса, -- добродушно подтверждаетъ татаринъ, -- которы человѣкъ, такъ онъ всякій что-нибудь имѣетъ. Диствит'лна, бываетъ татаринъ, бываетъ грекъ, да?