Незабудкинъ. Не знаю... У меня, вѣроятно, такая натура: тянуться ко всему красивому...
Разлетаевъ (съ плохо скрываемой ироніей). Красивое, ты говоришь?.. О, да въ красотѣ... это... ну, какъ бы выразиться... (дѣлаетъ неопредѣленный жестъ рукой), много... всякаго такого... Однако, чего же это наша милая хозяйка не выходитъ къ намъ. Долго же она наводитъ на себя красоту... Послушай... Она хорошенькая?
Незабудкинъ. Викторъ! Что за тонъ?! Я прошу тебя... (пауза). Вѣроятно, сейчасъ выйдетъ... Вотъ ты, Викторъ, сейчасъ заговорилъ о красотѣ... По моему, на свѣтѣ нѣтъ ничего выше красоты...
Разлетаевъ (съ легкой насмѣшкой). Что ты говоришь?!... О, да!.. да!.. А, скажи, ты любишь ручеекъ въ лѣсу? Когда онъ журчитъ? Или, такую съ хвостикомъ овечку, пасущуюся на травкѣ? Или розовое облачко высоко-высоко... Такъ саженей на 60 высоты...
Незабудкинъ. (глядитъ задумчиво, широко раскрывъ глаза). О, да... Люблю до боли въ сердцѣ...
Разлетаевъ. Вотъ видишь, какой ты молодецъ!... А еще что ты любишь?
Незабудкинъ (умиленно). Я люблю закатъ на рѣкѣ, когда издали доносится тихое пѣнье... Цвѣты, окропленные первой чистой слезой холодной росы... Люблю красивыхъ поэтичныхъ женщинъ и люблю тайну, которая всегда красива...
Разлетаевъ. Любишь тайну? Почему же ты мнѣ не сказалъ этого раньше? Я бы сообщилъ тебѣ парочку-другую тайнъ... Знаешь ли ты, напримѣръ, что между женой нашего швейцара и приказчикомъ молочной лавки что-то не чисто?..
Незабудкинъ (болѣзненно морщась). Другъ! Ты меня не понялъ! Это слишкомъ вульгарная, грубая тайна... Я люблю тайну тонкую, нѣжную, неуловимую... Ты знаешь, что я сдѣлалъ сегодня?
Разлетаевъ (иронически). Ну, конечно. Ты сдѣлалъ что нибудь красивое, поэтическое?