-- Милостивые государыни и милостивые государи! Дирекция поручила мне ознакомить вас с задачами и целями нашего театра, вы и представить себе не можете, до чего мне это трудно. Какой я "конферансье", посудите сами? Ни умения разговаривать с публикой, ни находчивости, ни пенящегося остроумия... Но ничего не поделаешь: из всей нашей труппы я -- самый разговорчивый, вот и того... этого...
Правда, все это вышло совершенно случайно. Вначале предполагалось пригласить настоящего, заправского "конферансье", но когда хватились, то оказалось, что все хорошие "конферансье" уже разобраны: Керенский конферирует где-то в Лондоне, Троцкий -- на чехословацком фронте, а знаменитый "конферансье" Ленин занялся почему-то оптической работой -- "втирает очки" народу...
Вот и пришлось выпустить на сцену меня... И вот я здесь...
О чем же я должен сказать вам? Вспомнил, вспомнил: -- о задачах и целях нашего театра! Так вот: задачи эти очень трудны. Мы должны быть и веселы, и остроумны, и злободневны. А легко ли, по-вашему, быть теперь злободневным?
Вот, например:
Задумали мы дать забавный шарж на министра Иванова. Написали пьеску, поставили ее, загримировали актера вот этим самым Ивановым, а -- глядишь -- на спектакле никто из публики уже не помнит, кто такой этот Иванов. На министерском посту за это время перебывало уже десять человек...
Да что политика -- даже простой песни мы не можем инсценировать, потому что она отстала от момента, как черепаха от поезда.
Возьмите, к примеру, хоть эту песню:
На последнюю, да на пятерку
Найму тройку лошадей,