Дух капризно простучал:
-- Молчите.
-- Молчим, молчим, -- залебезила Чмокина. -- Тссс. Тссс, господа. Дух просит молчать.
По мере того как тише становились мы -- дух делался все громче и громче; он шелестел нотами на пюпитре, судорожно хватался за крышку рояля, будто вытаскивая свое тело из какого-то узкого, невидимого мешка, и кончил тихим, заглушённым, но довольно схожим с человечьим кашлем.
Белое туманное пятно все густело, темнело и наконец стало настолько непрозрачным, что сквозь него перестали быть видимы предметы на заднем плане.
Это уже не было туманное, расплывчатое пятно.
Это было -- тело.
Молчание среди нашего кружка сделалось тяжелым, жутким. Такую материализацию мы видели в первый раз.
...Стул, поставленный около рояля, заскрипел под тяжелым материальным телом... и кашель послышался еще явственнее.
-- Ну, что дух, уплотнился? -- медовым голосом проурчал Синявкин.