-- Ага! -- сказал грозный наш полковник, выскакивая из палатки, -- наткнулись, голубчики... А ну, ударим-ка на них, ребята! За мной, мои храбрые львы.
Львы закричали "ура!" и побежали за ним, тесня и напирая в порыве храбрости на первые ряды... Впереди слышались страшные крики, стоны, и это еще больше опьяняло нас.
-- Бей их! -- кричали мы. -- Коли! Руби!
-- Бей! Коли! -- ревел я. (Это тебе не часики вместо четырех дней держать неделю! Это вам не квартиры!).
Мы в несколько минут добежали до самой волчьей ямы и остановились потрясенные: на дне ямы барахталось и посылало проклятия множество наших солдат.
-- А где неприятель? -- грозно спросил полковник, размахивая саблей и оглядываясь.
-- Какой неприятель? -- удивился, выглядывая из ямы какой-то раненый человек. -- Никакого неприятеля и нет.
-- А шум-то? Что был за шум?
-- Да это наш же сапер один нечаянно свалился в яму, заорал, а вы бросились на нас, как сумасшедшие, и задние ряды так наперли, что все, кто стоял у ямы, свалились. Эх, вы... воины!
Это было наше первое кровопролитное дело. Конечно, все понимали, что подобный случай мог произойти только благодаря избытку храбрости войска, и поэтому никто особенно не горевал.