Второе "дело" было настоящей битвой -- с пушечными выстрелами, приступом, атакой и рукопашной схваткой.
Лазутчики донесли нам, что вправо от нас в четырех верстах воздвигнута сильная батарея, защищенная окопами.
-- Храбрые орлы! -- немедленно крикнул наш отчаянный рубака-полковник. -- Ребята! За мной! Налетим, как вихрь, и они не успеют опомниться!
Этот безумно храбрый человек мог возбуждать храбрость в самых трусливых и спокойных солдатах.
С криками "ура!" все понеслись за ним, а он летел впереди, как ангел смерти, и издавал какие-то чрезвычайно героические восклицания.
Действительно, налетели мы так неожиданно и быстро, что застали неприятеля врасплох: переправились, подкрепляемые опустошительным пушечным огнем, через окопы, врубились в защитников батарей и, начав оживленный энергичный рукопашный бой, только через десять минут заметили, что эта батарея своя, пушки свои и солдаты свои же.
Возгласам удивления не было конца.
Полковник чуть не плакал:
-- Такая хорошая битва даром пропала!
III