Чулковъ усѣлся за письменный столъ и началъ переводить приговаривая: "Литейная, качай! Васильевская, качай! Всѣ части качай! ай!"
Чрезъ пять минутъ всѣ части закачали и только и было слышно что скрипъ пера.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
I.
По пустой раковинѣ можно узнать какой въ ней моллюскъ жилъ; исчезни человѣческій родъ, новый властелинъ земли по останкамъ нашихъ жилищъ опредѣлитъ что въ нихъ обитало двуногое безперое существо. Но ни одинъ натуралистъ не опредѣлитъ по пустой раковинѣ вкусна ли показалась ѣдоку жившая въ ней устрица, и въ свѣжемъ или несвѣжемъ видѣ была она подана на столъ. Думаю даже что ни одинъ изъ самыхъ пламенныхъ россійскихъ поклонниковъ естественныхъ наукъ не возьмется за такую задачу. Точно также остерегайтесь опредѣлять характеръ и умъ квартиранта по пустой квартирѣ; ничего вы не узнаете, ни даже его средствъ (ибо быть-можетъ онъ съѣхалъ не доплативъ). Но не только пустымъ, и меблированнымъ квартирамъ не совѣтую довѣряться. И изо всей мебели больше всего опасайтесь письменныхъ столовъ и книжныхъ шкафовъ. Боже! сколько роскошныхъ столовъ, снабженныхъ всякими нужными и не нужными приспособленіями для усидчивыхъ письменныхъ работъ, видѣлъ я въ кабинетахъ людей не писавшихъ ничего во всю жизнь, кромѣ полуграмотныхъ записокъ. Но шкафы съ книгами,-- шкафы еще опаснѣе! Поглядите что за книга, что за изданія, что за переплеты! Вы думаете: хозяину открыты сокровища всѣхъ литературъ о самъ онъ тонкій знатокъ и цѣнитель -- успокойтесь, онъ не знаетъ даже хорошенько заглавій книгъ, выбранныхъ дли него услужливымъ книгопродавцемъ, а если и читаетъ со скуки, то какой-нибудь подкаретный листокъ.
Все сіе написано мною того ради чтобы какой простодушный читатель, увидѣвъ на обширномъ столѣ Никандра Ильича Слѣпищева кипу журналовъ и газетъ на полдюжинѣ языковъ, не подумалъ: "то-то голова, должно-быть! Вся-то Европа предъ нимъ какъ на ладони". Никандръ Ильичъ просто былъ редакторомъ или по крайности готовился стать таковымъ.
Никандръ Ильичъ Слѣпищевъ, человѣкъ добрый и почтенный, лѣтъ за сорокъ пять, съ брюшкомъ и сѣрыми узкими глазками, съ необычайно круглымъ лбомъ и сильно развитой нижней челюстью, во дни юности не только не мечталъ быть редакторомъ, но даже нѣсколько брезговалъ литераторами по профессіи. Изо всѣхъ умственныхъ способностей природа наградила его тою здоровенною памятью что зовется дурацкою. Онъ помнилъ все что читалъ, и читалъ потому что запоминалъ прочитанное. Такою способностью онъ не мало гордился и не прочь былъ блеснуть ею и показать что онъ обо воемъ имѣетъ понятіе. Во время оно "имѣть обо воемъ понятіе" было верхомъ россійскаго образованія и это выраженіе было въ такой же модѣ, какъ нынѣ слово "развит о й". Россійское пробужденіе, по согласному свидѣтельству историковъ, послѣдовавшее послѣ Крымской войны, застало Слѣлищева исправнымъ министерскимъ чиновникомъ. Но скоро для него открылось новое поприще дѣятельности. Въ числѣ разныхъ предпріятій образовалось общество изданія полезныхъ книгъ; учредители были люди самые благонамѣренные, но къ сожалѣнію весьма мало знавшіе за что именно они берутся. Они были убѣжде ны что книги вообще полезны, и что ихъ слѣдуетъ издавать, но за предѣломъ этихъ общихъ мѣстъ для нихъ начиналось "незнаемое поле", terra incognita.
Одинъ изъ директоровъ, хорошій знакомый Слѣпищева, говоря съ нимъ о новомъ обществѣ, обронилъ довольно невинную фразу "для насъ де особенно важно не сочувствіе только, но и содѣйствіе истинно-образованныхъ людей". На досугѣ, Никандръ Ильичъ раздумался о словахъ директора и рѣшилъ что въ нихъ заключался намекъ на желаніе чтобъ онъ, Никандръ, примкнулъ къ дѣлу. Тутъ въ Никандрѣ впервые проснулся практическій геній. Онъ набросалъ проектъ дѣятельности общества и отправился съ нимъ къ знакомому директору.
-- Вы какъ-то говорили мнѣ, не безъ торжественности объявилъ онъ,-- что дѣло просвѣщенія, которому вы посвятили всѣ свои силы, нуждается въ поддержкѣ людей образованныхъ, которой вы даже желаете. Мнѣ пришли нѣсколько мыслей, которыя я набросалъ, и позвольте предложить ихъ на ваше разсмотрѣніе. Быть-можетъ онѣ вамъ пригодятся...
Никандрова записка произвела въ собраніи директоровъ фуроръ.