Чулковъ вошелъ въ залу; тамъ уже было нѣсколько человѣкъ гостей; ихъ принималъ секретарь, чахоточный молодой человѣкъ, считавшій, какъ всѣ литературные секретари, свой журналъ чѣмъ-то полубожественнымъ, а самого себя счастливѣйшимъ изъ смертныхъ: при такомъ де важномъ и даже, подымай выше, литературномъ дѣлѣ состою; онъ всѣмъ и каждому съ улыбкой и нѣжною фистулой объявлялъ что Никандръ Ильичъ проситъ извиненія что сильно де занятъ, но черезъ четверть часа освободится.
Человѣкъ шесть сидѣло въ кучкѣ; они о комъ-то разговаривали и отзывались о немъ не совсѣмъ благопріятно, называя дуракомъ и дрянью. Чулковъ, принимая во вниманіе отечественные нравы, догадался что рѣчь идетъ объ отсутствующемъ хозяинѣ.
-- А что господа, правда у него денегъ много? спросилъ чистенькій, тщательно одѣтый и причесаный юноша.
-- А чортъ его знаетъ, пробурчалъ растрепаный брюнетъ со смуглымъ лицомъ. Смуглота была неравномѣрно распредѣлена на лицѣ, а глядя на него можно было подумать что брюнетъ либо никогда не мылся, либо не умѣлъ мыться и постоянно растиралъ по лицу начатую грязь.
-- Нѣтъ, позвольте, ввязался третій,-- я положительно знаю что онъ за женой взялъ тридцать тысячъ, да у него свои было.
Третій проговорилъ эти слова съ какою-то убѣдительною злостностью и въ теченіи своей короткой рѣчи раза три оскалилъ зубы, точно собираясь наброситься на возражателя, буде таковой явится.
-- Ну-съ, мы эти росказни не въ первый разъ слышимъ, отозвался немытый.-- Но я вѣрю редактору когда гонораръ у меня въ карманѣ. Не мало у меня за ними денегъ пропало!
-- Китаевъ однако говорилъ мнѣ что ему за политику предлагалъ по семидесяти пяти съ листа, вставилъ юноша.
Это невинное извѣстіе произвело на злобнаго сильное впечатлѣніе: лицо у него задергалось, и чтобы скрыть свое волненіе онъ началъ вытягивать пальцы правой руки, такъ что они захрустѣли,
-- Не знаю-съ, но охотно вѣрю, отчеканилъ онъ:-- дуракамъ счастье.