Въ залѣ просто стонъ стоялъ отъ "дураковъ", "подлецовъ", "доносовъ", "нравственной дряни", "подкуповъ" и прочихъ, хотя и бранныхъ, но вполнѣ печатныхъ словъ. Нерѣдко также раздавалась фразы: "современный взглядъ на вещи", ила "современная точка зрѣнія". Однимъ изъ сильныхъ аргументовъ являлись слова: "я не понимаю". На ряду съ бранью и хвастовствомъ своимъ непониманіемъ, слышались восхваленія столъ же крѣпкія и сальныя, столь же заскорузлыя и невѣжественныя. Замѣчательно что если ругательства имѣли цѣлью отрицаніе ругаемаго, то восхваленія стремились уничтожить все кромѣ восхваляемой вещи, конечно новой. При этихъ восхваленіяхъ выкрикивались имена новоиспеченныхъ геніевъ, изъ коихъ многимъ судьба готовила завидную участь быть мѣсяцъ, два, даже три во главѣ словесности, науки, музыки и вообще прогресса, а затѣмъ провалиться безслѣдно, исчезнуть по образу дождеваго пузыря.
-- Пойдемте однако, сказалъ Кононовъ.
-- Еще минуточку, упрашивалъ Чулковъ,-- маленькую рекогносцировочку сдѣлаю и баста!
И Владиміръ Дмитричъ отправился на послѣднюю рекогносцировку. Она оказалась удачна.
-- Нѣтъ, не спорьте, говорилъ Знаевъ,-- псевдонимъ гораздо лучше. Подпишитесь своимъ именемъ Шавколаевъ, никто читать не станетъ, а подпишитесь напримѣръ Гамъ-Гамъ всякій прочтетъ, а если и не прочтетъ, то все же спроситъ: что молъ за Гамъ-Гамъ? А одинъ-другой спроситъ, вотъ вамъ и начало извѣстности.
-- Нѣтъ, не въ томъ дѣло, тономъ авторитета отвѣчалъ Шавколаевъ,-- а хотите добиться извѣстности, хотите быть замѣченными публикой, хотите чтобы васъ читали, будьте оригинальны: хвалите то что всѣ бранятъ, и браните то что всѣмъ нравится. Повѣрьте, этимъ вы всего добьетесь: васъ непремѣнно захотятъ читать, ну и гонораръ соотвѣтствующій получать будете.
Выслушавъ такое оригинальное опредѣленіе оригинальности, Чулковъ думалъ было уйти, полагая что куріознѣе ничего не услышитъ, какъ политическій споръ привлекъ его вниманіе.
-- Ну да, разказывайте про Англію, задорился Экотримуровъ -- а мы знаемъ что нигдѣ пролетаріатъ такъ не развитъ какъ въ этой странѣ.
-- Я не о соціальномъ положеніи говорю, горячился противникъ,-- а о свободѣ. Да-съ, о свободѣ. Въ Англіи я свободно могу ругать всякаго, хотя бы министра, хотя бы главу правительства. Да-съ, всякаго. И меня никто въ судъ потребовать не можетъ, никто, кромѣ самой королевы. Тамъ и на заголовкахъ процессовъ такъ и пишутъ: Queen versus такой-то, то-есть королева противъ такого-то. А у насъ всякая дрянь тебя въ клеветѣ обвинить можетъ. Да-съ, я знаю, самъ два мѣсяца высидѣлъ.
"Уйди, Чулковъ, глупѣе ты ничего не услышишь", сказалъ самому себѣ Владиміръ Дмитричъ и направился къ Кононову.