-- Да, онъ очень умный человѣкъ, только.... Только, дядя, милый, вы не сердитесь пожалуста!-- И Людмила Тимоѳевна съ ласковою улыбкой въ глазахъ поглядѣла на старика; тотъ улыбнулся въ отвѣтъ, точно хотѣлъ оказать "ну, говори ужь, говора!" -- Только, дядя, ужь слишкомъ кажется ученый. Онъ, когда говоритъ съ вами, точно букашку какую-нибудь васъ разсматриваетъ. Право, обидно даже!-- И Людмила Тимоѳевна глянула въ сторону.
-- Ты ошибаешься....-- И старикъ заговорилъ о "прекрасномъ сердцѣ".
"Вотъ ужь правду Людочка сказала", подумала тётя Маша, "эти ученые хорошіе люди, только не умѣютъ дѣло дѣлать. Вотъ хотя бы братецъ Мина Иванычъ"....
III.
Не одна тётя Маша строила планы на счетъ Кононова. Еще двѣ особы, также женскаго пола, питали противъ него замыслы. Вечеръ съ сосиськами, описанный въ четвертой главѣ первой книги настоящей Исторіи, какъ извѣстно читателю, не прошелъ безъ послѣдствій; впрочемъ, пройди онъ безъ послѣдствій, я не сталъ бы утруждать себя его описанемъ, а васъ чтеніемъ. Помнится, я остановился на томъ что Петровна выслушавъ разказъ блондинки погрузилась въ глубокую духу; она думала день, думала два и наконецъ надумалась.
-- Что жь, возвѣстилъ оракулъ, -- человѣкъ онъ хорошій, ужъ получше вашего штырмана (читай: г. Худышкина), и главное водкой не занимается, а ужь это, Амалія Ѳедоровна, что ни на есть самое послѣднее занятіе.
Но чтобы вполнѣ уразумѣть значеніе этого оракула, читателю необходимо познакомиться съ Петровной. Порой въ больной и сложной машинѣ и крохотный винтикъ не безъ значенія. Петровна жила по мѣщанскому паспорту, но не иначе понимала себя какъ купчихой. Она утверждала что могла бы жить припѣваючи, но не хочетъ кланяться и унижаться предъ родней. Знай она модныя слова, она говорила бы что живетъ "своимъ трудомъ". Считаться кухаркой она также не желала и была прописана "на квартирѣ". Хотя она готовила кушанья и исполняла у г. Худышкина всякую черную работу, во съ Семеномъ и Амаліей состояла на дружеской ногѣ и именовала себя компаньйонкой. У Петровны была сестра, жившая съ богатымъ бариномъ,-- чѣмъ Петровна не мало гордилась. Она охотно баснословила о красотѣ и богатствѣ своей сестры. Сама же Петровна врядъ ли за красоту попала бы въ кипсекъ; профиль ея напоминалъ новый мѣсяцъ, а ротъ длинную и извилистую трещину. Неизвѣстно, внушала ли она кому и когда нѣжную страсть; сама она выражалась на этотъ счетѣ не довольно опредѣлительно. "Смолоду я бойка была", говорила она, "и еслибы хотѣла...." И Петровна превыразительно подмигивала углами длиннаго рта. О ея былой бойкости можно было заключать по необычайной шмыгливости и порывчатости движеній въ почтенный возрастъ сорока съ хвостикомъ. Мысли и чувства урожденной купеческой дочери были столь же, если не больше, порывисты и шмыгливы. Слезы и смѣхъ были у нея необычайно дешевы. Но всѣ эти до стоинства затмевались двумя солидными свойствами: необычайною догадливостью и чрезвычайныхъ умѣньемъ гадать на картахъ; вдобавокъ, эти свойства шли всегда рука объ руку. Представлялось ли какое дѣло, Петровна первымъ долгомъ разсуждала о немъ: "такъ ли это?" Задавая вопросъ, она со словомъ такъ никакого предположенія не соединяла; предположеніе долженствовало явиться само собою. Если за вопросомъ ничего не приходило въ голову, то слѣдовалъ отвѣтъ: "нѣтъ, и "такъ", и Петровна снова начинала ломать голову. Иногда она мучилась по недѣлямъ, и все выходило "не такъ", но рано или поздно вдохновеніе нисходило, и она отвѣчала себѣ "такъ". Явившееся предположеніе, впрочемъ, не считалось еще непреложныхь. Чтобы гипотеза стала аксіомой, необходимо было погадать на картахъ. Говорили карты "такъ", сомнѣніе исчезало; говорили карты "не такъ", Петровна снова начинала ломать голову. Понятно что когда почтенной дамѣ желалось чего нибудь особенно сильно, на карты снисходило то же вдохновеніе что и на нее самое.
Вышеписанный оракулъ былъ добытъ такимъ же путемъ. Амалія Ѳедоровна не сразу раскусила его и услыхавъ о занятіяхъ "штырмана" укоризнено покачала головой. Качаніе было принято за выраженіе недовѣрія и возбудило въ компаньйонкѣ полемическій задоръ. Петровна рѣшилась, во что бы то и стало доказать справедливость своихъ предположеній.
-- Да отчего-жь ему (читай: Кононову) и не влюбиться и васъ? Вы дамочка деликатная и презентабельная, и васъ и любви содержать всякому лестно.
Амалія Ѳедоровна никакъ не ожидала такого толкованія оракула. Она была польщена, смущена, обрадована, опечалена и испугана. Съ однимъ, а именно что она дамочка деликатная и презентабельная, Амалія Ѳедоровна не могла не согласиться. Но согласившись съ этимъ пунктомъ, можно ли было отвергать вытекающія онъ него слѣдствія? Смущеніе, радость и испугъ усилились.