-- Нѣтъ, вы не должны, Петровна, чуть слышно пролепетала она.
Петровна не дала ей говорить и поспѣшно схватила карты. Увидѣвъ неопровержимое доказательство въ рукахъ Петровны, худенькая блондинка хотѣла-было бѣжать отъ соблазна, но осталась. Видно ей, какъ королевѣ Изабеллѣ,
...скользить надъ адской бездной
Было страшно, но любезно.
Петровна приступила къ демонстраціи своего мнѣнія. Было брошено на трефоваго короля (Семенъ Иванычъ) и оказалось что сердце бубновой дамы отъ него отвернулось и ему вдобавокъ предстояла печаль по поздней дорогѣ. Было брошено на бубновую даму (Амалія Ѳедоровна) и у нея на сердцѣ оказался пріятный разговоръ съ бубновымъ королемъ, на мысляхъ бубноваго короля интересъ, трефовый же король упалъ въ ноги и опять съ печалью, только теперь печаль предстояла ему по скорой дорогѣ. Петровна выложила бубноваго короля. Блондинка затрепетала. До сихъ поръ, какъ ей казалось, карты говорили правду. Въ минуту гаданія она чувствовала что интересъ бубноваго короля у нея дѣйствительно на мысляхъ, а его пріятный разговоръ у нея на сердцѣ. Что же теперь будетъ? Какъ рѣшится ея судьба? А рѣшится судьба, поди потомъ опровергни это рѣшеніе! Чтобы хотя на время отдалить грядущее грозное рѣшеніе судьбы, Амалія Ѳедоровна заспорила: молъ Петръ Андреичъ вовсе не бубновый, а червонный король. Компаньйонка поддерживала противное мнѣніе, и хотя блондинка чувствовала всю неопровержимость ея доводовъ, тѣмъ не менѣе не сдавалась и грозила даже смѣшать карты. Въ угоду Амаліи Ѳедоровнѣ было гадано на червоннаго и къ великому удовольствію Петровны ничего не вышло.
-- Вотъ какъ не на того короля загадаешь, ничего и не выйдетъ! съ торжествомъ сказала она.-- Нѣтъ, Амалія Ѳедоровна, не спорьте: карты никогда не врутъ.
Загадали на бубноваго. И о, ужасъ! карты подтвердили предыдущее гаданье. Мало что у него на мысляхъ оказалась бубновая дума, а на сердцѣ пріятный съ нею разговоръ, при словахъ: "что будетъ?" или "чѣмъ кончится?" (при какихъ именно не могу сказать положительно) выпала такая карта что блондинка, твердо знавшая ея значеніе, вспыхнула, вскрикнула "ахъ!" и опрометью выбѣжала изъ кухни. Петровна же томно улыбнулась и взявъ карту со стола долго и съ любовью разглядывала ее на свѣтъ, потомъ вздохнула и задумчиво стала тасовать колоду.
Петровна была дама настойчивая и любила проводить свои убѣжденія въ жизнь. Такъ оно было и въ дааномъ случаѣ. Она начала чуть не ежедневно доказывать хозяйкѣ что всякая женщина будетъ счастлива съ Петромъ Андреевичемъ, потому: первое, онъ человѣкъ съ достаткомъ, стадо-бытъ пріятный, а второе: человѣкъ ученый, стало смирный и простой.
-- И повѣрьте, Амалія Ѳедоровна, съ нимъ можно жить припѣваючи. Ужъ обѣдъ у васъ кажный день будетъ чудесный, не то что теперь, прости Господи, кофеишку и того порой нѣтъ! И опять: человѣкъ онъ простой, отчета съ васъ спрашивать не будетъ. А ему все равно не жениться. Диви бы онъ на службѣ состоялъ или хоть учителемъ въ гимназіи былъ, а то только дома за книжкой сидитъ. Повѣрьте моему, Амалія Ѳедоровна, слову за такого ни одна барышня замужъ не пойдетъ. Вотъ хоть бы сестра моя...
Слѣдовалъ разказъ о богатствѣ сестры, и затѣмъ разговоръ возвращался на прежнее. Трудно рѣшить что именно заставляло Петровну вести такія рѣчи. Правда, говоря о чудесномъ кажный день обѣдѣ, она живо представляла себя участницей въ трапезѣ, но и безъ обѣда, питаясь съ грѣхомъ пополамъ кофеишкой, она не меньше любила свою хозяйку. Она привыкла жить съ нею за "одну семью" и не отдѣляла своей судьбы отъ судьбы Амаліи Ѳедоровны. Не должно также полагать что хитрая комнаньйонка заразилась либеральнымъ взглядомъ на бракъ; напротивъ, порой она высказывала на этотъ счетъ мнѣнія самыя строгія. Напримѣръ, когда въ разговорѣ блондинка замѣтила что она должна вѣкъ любить Семена Иваныча, Петровна даже прикрикнула на нее: "Да что онъ мужъ вамъ что ли? Вѣнчались вы нѣшто съ нимъ? Такихъ-то какъ онъ много! Вчера былъ, а завтра и нѣтъ его!" Имѣя такія понятія о святости вѣнца, Петровна весьма строго отаосилась ко всѣю невѣнчаннымъ "баловницамъ". Изъ общаго правила она исключала только свою сестру, на томъ основаніи что то была ея сестра и жила съ богачомъ, и Амалію Ѳедоровну, по тому резону что та была Амалья Ѳедоровна и на придачу Нѣмка. "По ихнему нѣмецкому закону, разсуждала компаньйонка,-- она за дядю роднаго и за отца крестнаго замужъ выйти могла. Что жъ, все одно грѣхъ. Ей и такъ Господь проститъ."