"Положимъ", думалось молодому человѣку,-- "работа и занимала меня, и даже сочувствіе къ ней я встрѣтилъ гдѣ не чаялъ, но къ чему оно? Будь я Англичаниномъ или Нѣмцемъ, или Французомъ -- я не тяготился бы ею, я зналъ бы чт о дѣлать съ нею: она была бы моей лептой въ общую сокровищницу. Она была бы замѣчена, а здѣсь..."
И опять новое бодрое чувство заставило умолкнуть брюжжащую мысль. Но на этотъ разъ чувство было сильнѣе и опредѣленнѣе. Порѣзаное мѣсто зажило, струпъ готовъ свалиться, чуть держится и чувствуешь что подъ нимъ народилась нѣжная свѣжая кожица. Такое сравненіе пришло въ голову Кононову, и онъ почувствовалъ себя выздоравливающимъ, Кононовъ отдавался новому чувству пассивно, не шелъ ему на встрѣчу, но и не противился, не старался ни покоритъ его, ни ему покориться. Ему точно жаль было сразу покончитъ съ тѣмъ томительнымъ настроеніемъ въ которомъ онъ жилъ такъ долго. Ему жаль было мечтаній о своей неспособности чему-нибудь отдаться, о невозможности что-нибудь дѣлать. Видно правду говорятъ что человѣкъ животное привычливое. Можетъ-быть ему жаль было еще мечтаній о женщинѣ, съ кѣмъ онъ могъ бы быть счастливъ, о предстоящей съ нею роковой встрѣчѣ.
"Нѣтъ, сказалъ онъ и почувствовалъ какъ внутренно встряхнулся,-- нѣтъ, такъ жить нельзя. И что за мысли приходятъ мнѣ въ голову! Вотъ сейчасъ я подумалъ было что моя работа погибнетъ безслѣдно потому что я Русскій... Право, я начинаю сходить съ ума. Нѣтъ, это не жизнь. Развѣ жизнь въ томъ чтобы разбирать себя по косточкамъ? Развѣ можно жить не только этимъ, но даже одною умственною работой? Жизнь.... въ чемъ же жизнь?"
На порогѣ, въ видѣ призыва къ жизни, явилась Амалія Ѳедоровна со своимъ обычнымъ "ахъ, да!"
-- Что вамъ, Амалья Ѳедоровна? спросилъ Кононовъ, и самъ удивился каково весело зазвучалъ его голосъ.
-- Ахъ, да! повторила блондинка.-- А вы собиралась со двора? Ну, дѣлать нечего, въ другое время.-- И блондинка запечалилась.
-- Говорите ужь! Денегъ, что ли, надо?
-- Ахъ, нѣтъ, нѣтъ! вовсе не денегъ, необычайно быстро проговорила блондинка и вдругъ загорѣлась какъ маковъ цвѣтъ.
Румянецъ шелъ къ ея живому личику, и Кононовъ, взглянувъ на нее, замѣтилъ это, и удивился какъ онъ раньше не замѣчалъ что она такая хорошенькая. Онъ невольно улыбнулся, и эта улыбка передалась блондинкѣ, и Кононовъ еще разъ замѣтилъ что она прехорошенькая.
-- Чего же вамъ?