-- Нельзя же, Амалія Ѳедоровна, сразу. И повѣрьте, въ этомъ никакой пріятности нѣтъ. Онъ мущина политичный и всю эту маханику понимаетъ. А секретъ этотъ, что въ скоротечности пріятности нѣтъ, мнѣ актриска одна открыла, а ужъ ихъ на этотъ счетъ взять. Самыя что ни есть по этому предмету дамы чувствительныя. Вотъ и онъ подумаетъ, подумаетъ, надумается и объяснитъ.
-- Ахъ! томно вздохнула Амалія.
Въ эту минуту послышалось чиханье господина Худышкина. Художникъ, проснувшись, трижды чихнулъ и почелъ это за хорошій для здоровья признакъ и за таковое же для исполненья желанья предзнаменованье. А желанье Семенъ Иваныча могло заключаться только въ скорѣйшемъ къ нему на квартиру переѣздѣ Амфилохія, ибо онъ проснувшись немедленно вспомнилъ о вчерашнемъ. И Семенъ Иванычъ замечтался было о томъ каково Рудометка будетъ справлять новоселье, какъ въ полуотворенную дверь глянула Амалія Ѳедоровна.
-- Чего еще? окрысился художникъ съ неудовольствіемъ отрываясь отъ мечтаній.
-- Чаю...
-- Да, чаю, тѣмъ же недовольнымъ тономъ продолжалъ Семенъ Иванычъ.-- Вы, прости Господи, только и знаете что ѣсть да пить, а того не думаете легко ли мнѣ денежки достаются. Ну, что сегодня дѣлала?-- И не дождавшись отвѣта смущенной блондинки:-- Самъ скажу: все утро прокофейничали да протрещали съ этою дурой Петровной, а нѣтъ того чтобы мнѣ помогать на хлѣбъ зарабатывать.
-- Ты знаешь...
-- Я-то знаю, вотъ вы ничего не знаете! торжественно и грозно перебилъ россійскій Рафаэль.
-- Мы, самъ знаешь, работаемъ, но когда негдѣ доставать...
-- Надо поискать, столь же грозно продолжалъ художникъ.-- Ну да гдѣ вамъ! Вы съ Петровной вѣчно вчерашняго дня ищите. Впрочемъ, Богъ съ вами, внезапно смилостивился Семенъ Иванычъ,-- я за васъ подумалъ, я вамъ работу нашелъ, не прозѣвайте только. Приданое шить требуется, богатое. Кононовъ женится.