Въ эту минуту зазвенѣлъ звонокъ.
-- Опять! съ досадой сказалъ Чулковъ.
-- О, они навѣрно сговорились мѣшать намъ! сказалъ Кононовъ, точно ни мало не сомнѣвался въ существованіи такого сговора.-- А что, не дуэль ли опять? со смѣхомъ прибавилъ онъ.-- Однако велѣть не принимать.
Было уже поздно: кто-то вошелъ въ сосѣднюю комнату.
IV.
Въ то время какъ Кононовъ явственно и раздѣльно говорилъ Чулкову о своей женидьбѣ, въ сосѣдней комнатѣ происходило слѣдующее. Амалія Ѳедоровна, вставши на стулъ, снимала юпку съ гвоздика, вбитаго въ двери, по другую сторону которой на стулѣ сидѣлъ Чулковъ. Блондинка и не желая слышать не могла не услыхать словъ Кононова, и они произвели на нее потрясающее дѣйствіе. Она чуть не чубурахнулась со стула, и какъ была, неодѣтая, высоко держа юпку надъ головой, опрометью понеслась въ кухню. По дорогѣ она сшибла было съ ногъ Петровну, летѣвшую отпирать двери, и онѣ порядочно таки стукнулись лбами. Не чувствуя боли, съ силой отпихнувъ компаньйонку, Амалія ринулась дальше; въ кухнѣ она упала на табуретку и сидѣла вытращовъ глаза, тяжело дыша, ровно версты двѣ во всю прыть пробѣжала о съ напряженіемъ держала юпку въ рукахъ, точно ее у нея отнимало.
Надо сказать что за отсутствіемъ какого-либо подтвержденія, извѣстіе Семенъ Иваныча на счетъ Кононовской женитьбы было обѣими дамами почтено за ложное. Петровна размышляла, гадала на картахъ, и изрекала:
-- Вретъ онъ, все вретъ; съ ревности да съ водки ему проставляется; глядите сами: вотъ она ревнивая карта, а вотъ и пьяная.
Изреченіе оракула подтверждалось еще тѣмъ что Чулковъ, на кого сослался Семенъ Иванычъ, до вчерашняго дня не являлся и дамы даже рѣшили: совсѣмъ де онъ уѣхалъ.
-- Что это вы какъ оглашенная бѣжали? Глядите, какую шишку себѣ набили, сказала компаньйонка и пощупала свой лобъ.